Афганистан между ЕС и Центральной Азией: почему встреча в Алматы важнее, чем кажется
🇰🇿 🇰🇬 🇹🇯 🇹🇲 🇺🇿 ➕🇪🇺
 
1️⃣5️⃣июня в Алматы состоялась встреча по Афганистану в формате «Центральная Азия + Европейский союз». Сам формат не новый: первая встреча спецпредставителей ЕС и стран ЦА прошла еще в апреле 2021 года, до возвращения талибов к власти. Тогда речь шла о поддержке мирного процесса.
После августа 2021 года содержание формата изменилось. Афганистан стал уже не темой мирного урегулирования, а вопросом региональной безопасности, гуманитарной устойчивости, миграции, экономики и международной координации.
На первый взгляд в Алматы состоялся очередной дипломатический раунд. Однако значение встречи шире. Она показывает, что европейский подход к Афганистану постепенно меняется.
🇪🇺 ЕС по-прежнему не признает правительство талибов и сохраняет критическую позицию по правам человека, инклюзивности и положению женщин.
💶Однако одновременно Евросоюз остается одним из крупнейших гуманитарных доноров Афганистана. По данным Еврокомиссии, с 1994 года ЕС направил на гуманитарные операции в стране около €2,1 млрд, в 2025 году выделил более €161 млн, а на 2026 год предусмотрено €162 млн.
Иными словами, политика ЕС уже не укладывается в простую схему «изоляции». Политическая дистанция сохраняется, но практическое присутствие продолжается.
 
Центральная Азия уже несколько лет выстраивает с Афганистаном практические отношения без формального признания: торговля, логистика, гуманитарная помощь, энергетика, образование, безопасность границ.
Казахстанский контекст здесь особенно важен. В 2025 году Афганистан был фактически выделен в отдельное направление внешней политики РК: Еркин Тукумов назначен спецпредставителем Президента по Афганистану. Это совпало с новой фазой казахстанско-афганских отношений: активизация контактов, гуманитарной помощи, торгово-экономического диалога и продвижением региональных инициатив.
 
🇺🇳 Символично и то, что встреча состоялась в здании Регионального центра ООН по Целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана в Алматы. Это хорошо отражает новую рамку: Афганистан все чаще рассматривается не только как источник угроз, но и как часть общей региональной повестки устойчивого развития.
 
Главное значение алматинской встречи, возможно, именно в этом. Она не решает афганскую проблему и не ведет к признанию талибов, но помогает перевести разговор об Афганистане из плоскости политического тупика в плоскость управляемого взаимодействия.
 
🔗Подробнее в статье на нашем сайте
 
🌳 @openworld_astana
#Афганистан #ЦентральнаяАзия #ЕС

Афгано-пакистанский конфликт не останавливает строительство Кабульского коридора
 
В статье в Jamestown автор Наргиза Умарова показывает, что, несмотря на напряженность между Кабулом и Исламабадом, проект железной дороги Термез-Найбабад-Майданшахр- Логар-Харлачи продолжает двигаться вперед.
Это так называемый Кабульский коридор, маршрут, который должен связать Центральную Азию с Южной Азией через Афганистан. По оценкам участников проекта, эта дорога может выйти на перевозку до 22 млн тонн грузов в год в первые десять лет эксплуатации, а затем до 34 млн тонн.
Отдельный акцент сделан на уже существующей линии Хайратон – Мазари-Шариф. 21 мая заместитель премьер-министра правительства талибов по экономическим вопросам мулла Абдул Гани Барадар объявил о возобновлении работы пятого сухого порта на этой 75-километровой железнодорожной линии. Модернизация и расширение логистической инфраструктуры выполнялись узбекскими компаниями.
Подчеркивается, что рост перевозок через узбекско-афганскую границу показывает устойчивый спрос на этот маршрут. Поэтому Ташкент и Кабул работают над ускорением грузового движения и расширением пропускной способности. В частности, на станции Найбабад в Афганистане узбекские специалисты уже уложили 1 тыс. метров подъездных путей; следующим этапом должны стать еще 1 650 метров пути и современные склады.
Другой вывод: повторяющиеся закрытия афгано-пакистанской границы усилили значение северного маршрута через Центральную Азию. Это, в свою очередь, создает дополнительную нагрузку на железнодорожную инфраструктуру Узбекистана.
Поэтому Ташкент предлагает перераспределить часть грузопотока с перегруженного перехода Сарыагаш – Келес на казахстанско-узбекской границе в сторону менее загруженного перехода «Оазис» в Каракалпакстане. По оценке узбекской стороны, это может разгрузить Сарыагаш, освободить мощности на направлениях Ташкент - Самарканд, Ташкент - Бухара и Ташкент - Карши, а также сократить маршрут из стран Балтии, Беларуси, Украины и России в Узбекистан на 163 км.
 
Подробнее на Jamestown
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #Узбекистан #Пакистан #ЦентральнаяАзия #логистика

Кабул собирает свою дипломатическую сеть: признания нет, но практика работает
 
На странице МИД Афганистана в X опубликован перечень официальных аккаунтов зарубежных дипломатических представительств Афганистана, которые, по версии источника, находятся под контролем де-факто властей в Кабуле.
 
В списке 33 миссии: посольства в России, Китае, ОАЭ, Узбекистане, Турции, Пакистане, Иране, Малайзии, Индии, Египте, Саудовской Аравии, Катаре, Туркменистане, Казахстане, Кыргызстане, Азербайджане, Омане, Ираке, Индонезии, Норвегии и Германии, а также генконсульства в Дубае, Стамбуле, Джидде, Карачи, Пешаваре, Кветте, Мешхеде, Мумбаи, Хайдарабаде, Мары, Алматы и Бонне.
 
Это, конечно, не про признание. Большинство государств по-прежнему избегают формального de jure признания нынешних властей Афганистана.
Список показывает другое: Кабул постепенно восстанавливает контроль над своей внешней дипломатической и консульской инфраструктурой. Это уже не символический процесс, а практический механизм (визы, паспорта, консульские услуги, миграционные вопросы, депортации, торговые и гуманитарные контакты).
 
Особенно показательны европейские кейсы. 🇩🇪 Германия официально не признает власти талибов, но в 2025 году допустила талибских представителей к работе в афганских консульских структурах. В Бонне это вызвало отставку прежнего персонала консульства. 🇳🇴 Норвегия также стала важным прецедентом: Кабул объявлял о возобновлении консульских услуг в афганском посольстве в Осло, а профильные эксперты отмечали, что страна фактически приняла талибского назначенца.
В списке есть спорные моменты. Например, Германия и Норвегия остаются политически чувствительными случаями: речь идет исключительно о допуске к консульской работе. Индийское направление также требует осторожности: ранее местные источники говорили прежде всего о консульствах в Мумбаи и Хайдарабаде, тогда как вопрос полноценного представительства в Нью-Дели развивался постепенно.
 
Тем не менее общая тенденция очевидна. Вокруг Афганистана формируется серая зона между непризнанием и полноценной дипломатией. Формулы могут быть разными: «технический контакт», «консульские услуги», «временный представитель», «координация по миграции», но на практике это все расширяет пространство взаимодействия с Кабулом.
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #Признания #Дипломатия

💧 Почему Афганистану не хватает не только пшеницы, но и воды
 
По мотивам исследования Afghanistan Analysts Network (AAN) о продовольственной безопасности Афганистана
 
Вопрос о том, может ли Афганистан прокормить себя, на первый взгляд кажется аграрным. Однако в афганском случае за всем этим стоит более глубокий вопрос - вода.
Исторически Афганистан приближался к продовольственной самодостаточности тогда, когда развивал ирригацию. В 1960-е годы страна была значительно ближе к внутреннему обеспечению продовольствием, но тогда население составляло менее 10 млн человек. Сегодня оно оценивается примерно в 43,8 млн, а системного расширения пахотных земель за десятилетия войны и кризисов не произошло.
Поэтому даже в хорошие годы Афганистан сохраняет серьезный «пшеничный разрыв». Потребность страны в пшенице оценивается примерно в 6,9 млн тонн в год, тогда как внутреннее производство обычно находится на уровне 4,5-5 млн тонн. Урожай может быть сильным, но он все равно не закрывает потребности страны полностью.
Главная уязвимость приходится на зависимость от осадков. Орошаемые районы дают более стабильный результат, а богарные земли на севере, северо-западе и в западных высокогорьях остаются крайне чувствительными к засухам. Изменение климата делает эту зависимость еще опаснее: засухи становятся чаще, а погодные колебания резче.
В последние годы фермеры частично компенсировали проблему за счет солнечных скважин. Они позволяют дешево качать подземную воду и расширять орошаемые площади, особенно в Гильменде, Кандагаре и Фарахе. Однако это решение имеет предел. Если грунтовые воды расходуются быстрее, чем восстанавливаются, такой рост становится временным и даже опасным.
 
Отдельная тема – это переход бывших маковых полей под пшеницу после запрета 2022 года. С точки зрения продовольствия это выглядит логично, но пшеница требует больше воды и приносит меньше дохода с гектара. Для фермеров это означает снижение доходов, а на водную систему приходится дополнительная нагрузка.
Поэтому крупные ирригационные проекты становятся для Кабула не просто хозяйственными, а стратегическими. В том числе канал Куш-Тепа, который должен усилить сельское хозяйство на севере Афганистана. При этом для Центральной Азии этот проект имеет и другую сторону: он затрагивает баланс воды в бассейне Амударьи и вызывает обеспокоенность стран нижнего течения.
Таким образом продовольственная проблема Афганистана выходит за пределы внутренней политики. Кабулу нужна вода, чтобы меньше зависеть от импорта. Центральной Азии нужна предсказуемость, чтобы сохранить устойчивость собственной водной и аграрной системы.
В этом и заключается новая региональная дилемма: чем сильнее Афганистан стремится к продовольственной самодостаточности, тем важнее становится диалог о воде.
Без него продовольственная безопасность Афганистана и водная безопасность Центральной Азии будут рассматриваться отдельно. Хотя на практике это уже одна общая повестка.
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #ЦентральнаяАзия #КушТепа #ПродовольственнаяБезопасность

Талибы между США, Ираном и Китаем: иранский взгляд
 
Иранский Институт стратегических исследований Востока (IESS, Тегеран) посвятил материал вопросу, как измениться поведение США и талибов после так называемой «войны Рамадана».
Главная мысль: талибы будут продолжать политику хеджирования, то есть снижать риски и балансировать между разными центрами силы.
С одной стороны, отношения Кабула и Вашингтона остаются в логике Дохинского соглашения. США сохраняют политическое и экономическое давление, а вопрос признания Эмирата по-прежнему не решен. С другой стороны, талибы не заинтересованы в прямой конфронтации с США, поскольку американский фактор остается важным для международной легитимности.
Одновременно Кабул не может игнорировать Иран. Тегеран фактически выстроил с талибами рабочее взаимодействие, особенно в экономике и приграничных вопросах. Для Афганистана, находящегося под санкционным и дипломатическим давлением, такие связи имеют практическое значение.
Согласно этим оценкам, именно поэтому позиция талибов по «войне Рамадана» была осторожной: от симпатии к Ирану до нейтралитета, но без жесткого антииранского или антиамериканского выбора.
 
Отдельно обращается внимание на Китай. Пекин постепенно занял часть того пространства, которое США потеряли после ухода из Афганистана. Для талибов Китай важен не только как сосед, но и как источник инвестиций, инфраструктурных проектов и политического прикрытия.
В этом контексте Вашингтон, по версии иранских аналитиков, может попытаться усилить свое влияние в Афганистане, чтобы не допустить формирования устойчивой связки Китай - Афганистан - Иран. Но вопрос в том, готов ли Кабул играть такую роль.
Скорее всего, нет. Талибы хотят нормальных отношений с США, но не хотят, чтобы Афганистан снова стал площадкой внешнего давления на соседей.
Особенно чувствителен для них вопрос Баграма: заявление Дональда Трампа о желании вернуть доступ к базе было воспринято в Кабуле как тревожный сигнал.
Именно здесь и проявляется главный вывод: талибы будут пытаться одновременно избегать конфликта с США, сохранять рабочие отношения с Ираном, развивать связи с Китаем и использовать все эти направления для постепенного выхода из международной изоляции.
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #США #Иран #Китай

🥖 Центральная Азия становится продовольственным тылом Афганистана
 
Afghanistan Analysts Network (AAN) опубликовал большое исследование о том, может ли Афганистан самостоятельно обеспечить себя продовольствием.
Короткий ответ: пока нет. Даже в годы хороших осадков и относительно сильного урожая страна сохраняет серьезный дефицит по базовым продуктам, прежде всего по пшенице, рису и растительному маслу.
Главная проблема не только в урожае. Афганистан сталкивается сразу с несколькими давлениями: ограниченные пахотные земли, зависимость от осадков, частые засухи, слабая ирригация, рост населения, возвращение миллионов афганцев из Пакистана и Ирана, падение покупательной способности и сокращение гуманитарной помощи.
Особенно показателен «пшеничный разрыв». Потребность Афганистана в пшенице оценивается примерно в 6,9 млн тонн в год, тогда как внутреннее производство обычно держится на уровне 4,5–5 млн тонн. Даже хороший урожай не закрывает национальные потребности полностью.
 
Также важен другой вывод. Продовольственная безопасность Афганистана все больше становится вопросом региональной логистики.
Долгое время главным продовольственным коридором для Афганистана был Пакистан. Однако регулярные закрытия границ, политическая напряженность и кризисы в отношениях Кабула и Исламабада постепенно снизили надежность этого направления.
На этом фоне северный маршрут стал для Афганистана значительно важнее. Переход Хайратон фактически превращается в один из ключевых каналов поставок продовольствия и гуманитарной помощи. Узбекистан и Казахстан все чаще выступают не просто торговыми партнерами, а частью критически важной продовольственной инфраструктуры Афганистана.
Это меняет саму рамку разговора: афганская продовольственная безопасность уже не является только внутренней проблемой Кабула. Она связана с устойчивостью торговых маршрутов, работой складов, железных дорог, пограничных переходов и зерновых поставок из ЦА.
Здесь появляется и более сложный водный вопрос. С одной стороны, Афганистану нужна ирригация, чтобы снижать зависимость от импорта. С другой – крупные водные проекты, включая канал Куш-Тепа, вызывают обеспокоенность стран нижнего течения Амударьи. Поэтому продовольственная самодостаточность Афганистана и водные интересы Центральной Азии постепенно становятся частью одной региональной повестки.
 
Афганистан не может быстро решить продовольственную проблему только за счет собственного сельского хозяйства. Но и Центральная Азия уже не может рассматривать эту проблему как внешнюю и далекую.
Если северное направление становится продовольственным тылом Афганистана, то устойчивость этого направления становится элементом региональной безопасности.
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #ЦентральнаяАзия #ПродовольственнаяБезопасность

Новый глава МООНСА нужен из Центральной Азии
 
⤴️Вновь становится ясно, что афганская проблема уже давно вышла за рамки только гуманитарного кризиса или спора о признании власти талибов.
Выступление заместителя Джорджетт Ганьон показало противоречивую картину. С одной стороны, Афганистан внешне остается стабильным: де-факто власти контролируют территорию и административную систему, значимого вооруженного или политического вызова их власти сейчас нет.
С другой стороны, эта стабильность очень хрупкая.
По данным МООНСА, с 2023 года в Афганистан вернулись почти 5,9 млн человек. Это рост населения более чем на 10%. В 2026 году может вернуться еще до 2,8 млн афганцев. Многие возвращаются без накоплений, работы и понятных перспектив.
Около 21,9 млн человек (45% населения) нуждаются в гуманитарной помощи. Более половины афганцев моложе 25 лет. При этом сельское хозяйство, от которого зависит более 70% населения, страдает от засухи, нехватки воды и деградации земель.
Отдельная проблема – положение женщин и девочек. По данным, МООНСА, около 3,8 млн девочек в возрасте от 7 до 18 лет не ходят в школу. Каждый год еще примерно 250 тыс. девочек фактически теряют возможность продолжить среднее образование.
 
На этом фоне особенно важным становится вопрос о новом главе Миссии ООН по содействию Афганистану. В резолюции 2818 от 16 марта 2026 года Совбез прямо попросил Генсека своевременно назначить нового Специального представителя для руководства МООНСА. Однако к июньскому заседанию миссия по-прежнему была представлена исполняющей обязанности.
Это уже не просто кадровая деталь. С учетом регионального подхода логичной выглядит кандидатура из Центральной Азии.
Пакистанское направление остается проблемным: закрытие границ, взаимные обвинения, инциденты безопасности и влияние на торговлю. Иранское направление также несет большую нагрузку: возвращение афганцев, миграционное давление, гуманитарный доступ, вопросы воды и торговли.
Центральная Азия в этой ситуации не является периферией. Для региона Афганистан является соседней страной, с которой связаны безопасность, транзит, энергетика, торговля, вода и долгосрочная стабильность.
Страны ЦА уже выработали прагматичный подход: поддерживать рабочие контакты с Кабулом, но не превращать их автоматически в политическое признание. Эта логика близка и к позиции МООНСА: взаимодействие не означает одобрения режима.
Поэтому представитель из Центральной Азии во главе МООНСА был бы не символическим жестом, а практическим ответом на новую реальность.
Если МООНСА должна сопровождать не изоляцию Афганистана, а его постепенную и условную реинтеграцию, то во главе миссии нужна фигура, понимающая не только Кабул и Нью-Йорк, но и регион между ними.
 
🔜 @openworld_astana
#Афганистан #ООН #ЦентральнаяАзия #МООНСА