на фото: здание ООН в Алматы, © Open World Policy Lab

15 июня в Алматы состоялась встреча по Афганистану в формате «Центральная Азия + Европейский союз». В южной столице Казахстана собрались представители стран региона и ЕС, чтобы обсудить ситуацию в Афганистане, гуманитарные вопросы, безопасность и возможные направления дальнейшего взаимодействия.

Первая встреча спецпредставителей ЕС и стран ЦА по Афганистану прошла в апреле 2021 года в формате видеоконференции. Тематика тогда была другой – поддержка мирного процесса и региональное сотрудничество по Афганистану.

В августе этого же года движение «Талибан» вернулось к власти и формат получил новое содержание.

Вторая, а фактические первая встреча в очном формате, состоялась в Алматы 31 мая 2022 года. Обсуждались региональная безопасность, гуманитарная поддержка, образовательные программы для афганских студентов, роль Миссии ООН по содействию Афганистану (МООНСА) и возможные совместные региональные программы.

Далее были Брюссель (январь 2023), Ашгабад (май 2023), Бишкек (февраля 2024 года), Душанбе (февраль 2025), Брюссель (ноябрь 2025). Теперь формат снова вернулся в Алматы.

На первый взгляд это можно воспринять как очередной дипломатический раунд. Однако значение встречи шире. Значение в том, что она продолжает уже сложившийся формат, который с каждым годом все больше отражает переход от кризисного реагирования к более широкой региональной повестке по Афганистану.

Европейский союз по-прежнему не признает правительство талибов и сохраняет критическую позицию по вопросам прав человека, инклюзивности и положения женщин. При этом одновременно ЕС остается одним из крупнейших гуманитарных доноров Афганистана.

По данным Еврокомиссии, с 1994 года ЕС направил на гуманитарные операции в Афганистане около €2,1 млрд. В 2025 году на гуманитарную помощь стране было выделено более €161 млн, а на 2026 год предусмотрено €162 млн. Эта помощь идет не через структуры талибского правительства, а через гуманитарные организации-партнеры ЕС.

Это важная деталь. Европейская политика по Афганистану уже не укладывается в простую схему «изоляции». Политическая дистанция сохраняется, но практическое присутствие ЕС в стране продолжается (через гуманитарную помощь, международные организации, партнерские структуры и дипломатические каналы).

Поэтому главный вопрос сегодня не в том, присутствует ли ЕС в Афганистане. Он там присутствует, в т.ч. через посольство. Вопрос в другом: готов ли Брюссель превратить это присутствие из режима экстренного реагирования в более долгосрочную стратегию стабилизации, не переходя при этом к формальному признанию талибского правительства.

В этом смысле встречу в Алматы можно рассматривать как признание новой реальности. Афганистан уже встроен в безопасность, экономику, миграционные процессы и гуманитарную повестку Центральной Азии.

Вывод отсюда один: европейская политика по Афганистану не может выстраиваться в отрыве от Центральной Азии, интересов региона и его опыта.

 После августа 2021 года Европейский союз оказался перед сложной дилеммой. Приход талибов к власти стал для Запада политическим и ценностным вызовом. Одновременно Афганистан оставался страной с тяжелым гуманитарным кризисом, разрушенной экономикой и серьезными рисками для региональной и международной безопасности.

Первые годы после смены власти в Кабуле европейская политика во многом строилась вокруг непризнания, санкционных ограничений, правозащитной критики и гуманитарной помощи. Такой подход был понятен с политической точки зрения. Однако со временем стало очевидно, что он имеет ограниченный результат.

Талибы остаются у власти почти пять лет. Их изоляция не привела к существенному изменению внутренней политики, но одновременно сузила возможности международного сообщества влиять на ситуацию внутри Афганистана, поддерживать население и снижать риски, связанные с бедностью, миграцией, радикализацией, наркотрафиком и экономической деградацией.

Поэтому сегодня речь идет не о признании «Талибана», а о поиске рабочих механизмов взаимодействия с Афганистаном как с фактической политической и социально-экономической реальностью.

Это не отказ от принципов. Скорее, это попытка избежать ситуации, при которой принципиальная позиция приводит к практическому бессилию.

 Для Европейского союза афганский контекст Центральной Азии важен по нескольким причинам.

Во-первых, страны региона имеют непосредственный опыт взаимодействия с Афганистаном после 2021 года, уже без западного военного и политического присутствия. Их политика строится на практических интересах: безопасность границ, торговля, энергетика, транспорт, гуманитарная помощь, водные вопросы, миграция и предотвращение дестабилизации.

Во-вторых, Центральная Азия воспринимает Афганистан не как удаленный кризис, а как часть собственной региональной среды. Для Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана это вопрос непосредственного соседства, а для Казахстана – вопрос устойчивости всего региона, логистической связанности, продовольственной безопасности и международной ответственности.

В-третьих, через Центральную Азию ЕС получает возможность говорить об Афганистане не только в категориях прав человека, санкций и непризнания, но и в категориях региональной устойчивости. В такой рамке есть место гуманитарной помощи, инфраструктуре, образованию, здравоохранению, водным ресурсам, борьбе с наркотрафиком и постепенному восстановлению базовой экономики.

Иными словами, Центральная Азия может стать для ЕС не посредником в признании талибов, а важным каналом понимания афганской реальности и выработки более практичной политики.

 Роль Европейского союза в Афганистане не обязательно должна быть политической в узком смысле. Наиболее продуктивной может стать техническая, гуманитарная и стабилизационная роль.

ЕС обладает ресурсами, экспертизой и институциональным опытом, которые могут быть полезны по нескольким направлениям:

• поддержка здравоохранения, особенно первичной медицины, вакцинации, материнского и детского здоровья;
• помощь в сфере водного хозяйства, сельского развития и адаптации к изменению климата;
• поддержка продовольственной безопасности;
• разминирование и восстановление базовой инфраструктуры;
• образовательные и профессиональные программы, в том числе через региональные механизмы (такой опыт у Казахстана есть);
• поддержка гуманитарной логистики через Центральную Азию;
• работа с рисками наркотрафика, трансграничной преступности и радикализации.

Эти направления не требуют формального признания талибского правительства, но они предполагают определенный уровень технического взаимодействия с фактическими властями, поскольку без этого невозможно работать внутри страны.

В этом и заключается пространство для более конструктивной политики ЕС: помогать снижать социально-экономический кризис, поддерживать региональную дипломатию и одновременно сохранять политическую дистанцию от вопроса признания.

 Важно подчеркнуть, что более прагматичный подход не означает исчезновения правозащитной повестки. Положение женщин и девочек, ограничения в сфере образования и проблема политических свобод остаются важными вопросами для ЕС.

Но меняется место этой повестки в практической политике. Если раньше она фактически блокировала многие формы взаимодействия, то сейчас все заметнее понимание: полная зависимость политики от правозащитных условий не дает результата.

Более точная формула могла бы звучать так: правозащитная повестка сохраняется, но перестает быть единственным основанием европейской политики. Наряду с ней усиливаются вопросы гуманитарной устойчивости, региональной безопасности, миграции, борьбы с терроризмом, экономического восстановления и предотвращения нового социального обвала.

Это не смягчение отношения к проблемам внутри Афганистана. Это признание того, что помогать афганскому населению и снижать риски невозможно только через политику дистанции.

 Проведение очередной встречи формата «ЦА + ЕС» по Афганистану в Алматы имеет содержательное значение. Казахстанский контекст позволяет шире поставить вопрос о практической роли региона на афганском направлении.

Для Астаны афганская проблематика давно не ограничивается вопросами безопасности. Она включает гуманитарную помощь, торговлю, образование, медицинское сотрудничество, логистику, участие в международных инициативах и поддержку механизмов ООН.

Особое значение имеет то, что в 2025 году Казахстан институционально выделил афганское направление во внешней политике. 16 июня 2025 года был введен институт Специального представителя Президента Казахстана по Афганистану. Им стал Еркин Тукумов, опытный дипломат и аналитик.

Этот шаг важен не только как кадровое решение. Он показывает, что для Астаны Афганистан перестал быть только частью текущей региональной повестки или набором отдельных торгово-гуманитарных инициатив. Теперь это отдельное адресное направление внешней политики, требующее постоянной координации, экспертного сопровождения и взаимодействия с международными партнерами.

В контексте формата «ЦА + ЕС» это особенно показательно. Казахстан подходит к афганскому вопросу не ситуативно, а через выстроенную систему практического взаимодействия: дипломатические контакты, гуманитарную помощь, торговлю, образование, медицинские инициативы, участие в международных форматах и поддержку механизмов ООН.

Показательно и то, что Президент Казахстана, поручая Е.Тукумову содействовать выстраиванию взаимодействия с Афганистаном, отдельно подчеркнул важность использования возможностей Регионального центра ООН по Целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана в Алматы.

Этот центр может стать одной из институциональных связок между региональной повесткой, международной помощью и долгосрочными задачами восстановления Афганистана. Его значение особенно важно в условиях, когда афганский вопрос все чаще рассматривается не только как проблема безопасности, но и как часть более широкой повестки устойчивого развития, гуманитарной поддержки, региональной связанности и международной координации.

Стоит отметить, что встреча в Алматы прошла в именно в здании РЦ ООН, что придает ей дополнительный смысл. Выбранное место хорошо отражает саму логику обсуждения: Афганистан все чаще рассматривается не только как источник угроз, но и как часть общей региональной повестки устойчивого развития.

Риски (но не угрозы) остаются: терроризм, наркотрафик, нелегальная миграция, пограничная нестабильность, гуманитарные кризисы, экономическая изоляция. Но есть и другая сторона: торговля, транзит, энергетика, транспортные коридоры, аграрное сотрудничество, гуманитарная логистика, развитие связей Центральной и Южной Азии.

Именно поэтому страны ЦА постепенно отходят от прежнего дискурса «угрозы с юга». Афганистан все чаще рассматривается не только как источник нестабильности, но и как необходимый элемент региональной архитектуры.

Это не означает романтизации ситуации. Проблемы безопасности, политической инклюзивности и прав человека остаются, но региональная логика требует не изоляции Афганистана, а его постепенного вовлечения в управляемые форматы взаимодействия.

 Встреча по Афганистану в формате «Центральная Азия + Европейский союз» в Алматы не станет поворотным моментом в вопросе признания талибского правительства. Ее значение в другом.

Она фиксирует постепенное изменение международного подхода к Афганистану. Вместо прежней дилеммы «признание или изоляция» на первый план выходит более сложная формула: непризнание при сохранении рабочих каналов, критика при продолжении гуманитарной помощи, защита принципов при понимании региональных реалий и практических интересов стран Центральной Азии.

Для ЕС это возможность скорректировать афганскую политику без резкого политического разворота. В свою очередь Центральная Азия показывает, что регион уже выработал собственный практический подход к Афганистану. Для Казахстана – это возможность подчеркнуть, что афганское направление стало частью долгосрочной внешнеполитической и региональной стратегии.

Именно в этом может заключаться главное значение алматинской встречи. Она не решает афганскую проблему, но помогает перевести разговор о ней из плоскости политического тупика в плоскость управляемого взаимодействия.

 Open World Policy Lab

Астана