Кризис вокруг Ормузского пролива чаще рассматривается как энергетический или военный. Однако у него есть и другое, менее заметное, гуманитарное измерение.

The Guardian в своей статье фиксирует важный перелом: из-за войны США и Израиля с Ираном и нестабильности в районе Ормуза привычные маршруты доставки гуманитарной помощи начали разрушаться. Для Афганистана это уже не теория, а практическая реальность.

По данным Всемирной продовольственной программы (ВПП), на которые ссылается издание, стоимость доставки продовольствия в Афганистан выросла в три раза. Грузы, которые раньше шли морем через Ормуз и в порты Пакистана, теперь приходится отправлять по суше через несколько стран. Это добавляет недели к срокам доставки. В результате страдают самые уязвимые, прежде всего дети.

Предсказуемость для гуманитарной системы является одним из главных условий и именно она сейчас исчезает. Часть грузов застревает в региональных хабах. Маршруты постоянно меняются. Стоимость топлива растет. Даже небольшое повышение цен на нефть резко увеличивает расходы гуманитарных организаций.

Для Афганистана это критично. Страна уже несколько лет находится в состоянии затяжного продовольственного кризиса. Миллионы людей зависят от внешней помощи. Любая задержка, даже на одну-две недели, напрямую влияет на уровень недоедания и смертности.

По оценкам ООН, сегодня 3,7 млн детей в Афганистане страдают от истощения. Из них почти 1 млн, в тяжелой форме, при которой риск смертности кратно выше.

UNICEF фиксирует, что в 2026 году потребуется лечение для 1,304 млн детей в возрасте 6–59 месяцев, включая тяжелые формы истощения и группы высокого риска. Это один из крупнейших показателей в мире. Кроме того, помощь необходима 1,2 млн беременных и кормящих женщин, находящихся в состоянии острого недоедания.

В этих условиях даже кратковременные сбои в поставках превращаются в фактор прямого риска для жизни.

Ситуация осложняется тем, что одновременно накладываются сразу несколько факторов.

Во-первых, нестабильность вокруг Ормуза делает морские маршруты дорогими и рискованными.

Во-вторых, пакистанское направление, бывшее ключевым сухопутным маршрутом, перестало быть надежным: регулярные закрытия границы и ограничения делают гуманитарные поставки зависимыми от военно-политической ситуации и состояния отношений между Кабулом и Исламабадом.

В-третьих, Иран ввел ограничения на экспорт продовольствия и сам оказался в зоне конфликта, что подрывает его роль как источника поставок и транзитного направления для Афганистана.

В совокупности это формирует «тройной кризис» для гуманитарной логистики в афганском направлении. Прежняя система доставки помощи в Афганистан фактически перестает работать.

В этих условиях ВПП вынуждена перестраивать логистику. Одним из решений стало использование Лазуритового коридора: Турция — Грузия — Азербайджан — Каспий — Туркменистан — Афганистан. Он длиннее и дороже, но дает альтернативу и предсказуемость. Это ключевой момент, так как вопрос больше не стоит как «какой маршрут дешевле».

Именно здесь на первый план выходит Центральная Азия. Еще недавно гуманитарные маршруты через регион считались второстепенными. Они проигрывали морским поставкам по цене и скорости. Однако сейчас ситуация меняется – важнее не скорость, а надежность, и сухопутные маршруты через Центральную Азию начинают выглядеть не альтернативой, а необходимостью. Это не политическое окно, а логистическое.

У Центральной Азии уже есть базовая инфраструктура для включения в гуманитарную логистику.

Каспийские порты в Казахстане и Туркменистане позволяют выстраивать мультимодальные маршруты. Железнодорожные линии связывают регион с Афганистаном через Узбекистан и Туркменистан. Термез давно используется как ключевой узел для поставок на север Афганистана.

При этом страны региона не вовлечены напрямую в конфликт вокруг Ормуза, что делает их более удобными партнерами для международных организаций.

Инфраструктура уже существует. Речь не идет о строительстве с нуля, а об адаптации и расширении.

 Роли стран в этой системе распределяются достаточно естественно. Казахстан может выступить как северный вход – через Каспий и железнодорожные маршруты, в т.ч. из Китая. Узбекистан – как основной сухопутный хаб, через который помощь поступает в Афганистан. Туркменистан – как кратчайший маршрут к западным регионам страны.

Тем не менее, несмотря на потенциал, у этого направления есть серьезные ограничения.

Высокие тарифы на железнодорожные перевозки и портовые услуги могут сделать маршрут слишком дорогим. Таможенные процедуры увеличивают сроки и неопределенность. Кроме того, страны региона пока развивают свои логистические направления параллельно, и координация между ними остается ограниченной.

Главная проблема заключается в отсутствии устойчивого регионального механизма, специально заточенного под гуманитарную логистику.

В этой логике особое значение приобретает недавно созданный Региональный офис ООН по Целям устойчивого развития в Алматы.

Формально его задачей является координация работы системы ООН в Центральной Азии и взаимодействие с Афганистаном. Но в текущих условиях его потенциал может оказаться шире.

Если кризис вокруг Ормуза действительно приводит к долгосрочной перестройке логистики, возникает потребность не только в новых маршрутах, но и в центре управления этими потоками.

Алматы в этом смысле уже обладает рядом преимуществ: географическая близость к ключевым направлениям,
развитая инфраструктура, присутствие международных организаций. Это позволяет рассматривать региональный офис ООН не только как координационную площадку по развитию, но и как потенциальный центр для согласования гуманитарных маршрутов,
взаимодействия с правительствами стран региона,
координации работы с ВПП и другими агентствами и донорами,
формирования единых правил транзита гуманитарных грузов.

Фактически речь может идти о постепенном формировании регионального гуманитарного хаба, привязанного к существующей институциональной структуре ООН, а не созданного с нуля.

Именно это делает Алматы не просто удобной площадкой, а потенциальным центром новой логистической архитектуры.

 В целом наблюдаемая динамика указывает на постепенное формирование новой модели, которая будет развиваться поэтапно. Краткосрочная перспектива: расширение использования существующих маршрутов. Среднесрочная: создание координированного гуманитарного коридора под эгидой ООН. В долгосрочной перспективе мог бы сформироваться полноценный региональный гуманитарный хаб.

Таким образом кризис вокруг Ормузского пролива уже не просто временный сбой, а сигнал о более глубокой трансформации.

Гуманитарная логистика в Афганистан перестраивается, и в этой новой системе Центральная Азия начинает играть более заметную роль. Вопрос уже не в том, будет ли регион задействован.
Вопрос в другом: сможет ли Центральная Азия не только предоставить маршруты, но и предложить собственную инфраструктуру управления гуманитарными потоками?